Fabula_58

Уродженець Калуша Остап Українець презентував свою дебютну книгу

22 жовня у Калуській центральній бібліотеці відбулась чергова цікава літературна подія. Цього разу свою дебютну книгу калушанам презентував наш земляк, уродженець Калуша, молодий письменник та перекладач Остап Українець.  Роман має назву “Малхут”.  Жанр твору – історична спекуляція. 

 

Калушани не першими познайомилися із книгою Остапа Українця. Він вже встиг презентувати свій дебютний роман у Львові на цьогорічному Форумі видавців, а також у Хмельницькому та Києві.

У своїй книзі автор запрошує читача у місто Станіслав позаминулого століття.

Читати далі

Коли Марія не вважає себе святою, а Ісуса божим сином Читомо — Яндекс.Браузер

Коли Марія не вважає себе святою, а Ісуса божим сином

Романи знаних на Заході письменників часто з’являються супроводжувані певним розголосом і помпою, до того ж іноді відзвук їхньої слави настільки потужний, що долинає і до країн, у яких презентують переклади цих книжок. Поміж тим, є також книжки тихі – як за гучністю своєї появи, так і за суттю. Але ця тиша нерідко приховує глибину, якої не вистачає іншим, надміру розпіареним, творам. І коли натрапляєш на такі тихо-глибокі екземпляри, маєш повне право вважати, що тобі пощастило. До такої категорії належить і «Завіт Марії» ірландця Колма Тойбіна.   

Читати далі

сотник1

“Чигиринский сотник” – огляд

Новый роман известного автора – своеобразный дебют в жанрово-стилистическом смысле, ведь до недавнего времени Леонид Кононович был известен лишь своими боевиками с “национальной” подкладкой и остросоциальной прозой. “Чигиринский сотник” – это абсолютно иное чтиво корифея криминального жанра в украинской литературе. По сути – боевое казацкое фэнтези, классический рыцарский роман, а также несомненный травелог в духе “Властелина колец” Толкиена.

Читати далі

3

Господин Хорунжий

…Иногда суть этой интеллектуальной прозы маркируют рыночным лейблом «исторический детектив». Хотя читателю будет приятно, что для Украины это почти впервые, к тому же, дуэт Андрея и Светланы Климовых хорошо известен в наших краях также по иного рода нетривиальному чтиву.

В профессиональных кругах о нем говорят «плотная» проза с «тесными» связями с классикой жанра. Действительно, в «Моей сумасшедшей», словно в лучших книгах Андрея Битова и Дэна Брауна, кроме интриги, присутствует ее «жизненная» подоплека, темперированная недюжинными знаниями материала.

Читати далі

4

Як боролися з космополітизмом і націоналізмом

Несподіваний цей роман для сучасного читача не лише тому, що він страшний і водночас страшенно цікавий. Просто написала його українка з Чернігова, будучи в статусі зірки нової московської журналістики 1990-х і знаковим персонажем з легендарної шпальти мистецтв в газеті «Сегодня».

І свій роман вона так само компонує, немов захопливу історію епохи. І насамперед як гостросюжетне кіно. Що, додамо, притаманно її постмодерністському поколінню, в якому, наприклад, герой роману ще однієї зірки того часу, В’ячеслава Куріцина заробляє на життя тим, що «танцює кіно».

Читати далі

сотник

Українське патріотичне фентезі: Леонід Кононович

Леонід Кононович – автор, якого нелегко рецензувати. Його прозу хочеться безкінечно цитувати і, звісно, читати, читати. Читати повільно, аби книга якомога довше не закінчувалась. І найновіший твір письменника «Чигиринський сотник», що трапився мені під час пошуків якісних зразків українського патріотичного фентезі, є річчю потужною, знаковою та, схоже, таки вельми недооціненою в нашому сучасному літпроцесі, заполоненому перекладами.

Читати далі

сноб

Сноб – Андрей и Светлана Климовы. Моя сумасшедшая

…Иногда «рыночную» суть подобной интеллектуальной прозы маркируют удобным лейблом «исторический детектив». Хотя для Украины это почти впервые, к тому же, авторы (собственно, писательский дуэт) хорошо известны по иного рода нетривиальному чтиву. Исторические и арт-детективы — вот основной регистр, в котором они издавна и профессионально «звучат» на межрегиональной сцене.

В узких кругах об их письме говорят «плотная» проза с «тесными» связями с классикой жанра. Но это профессиональная точка зрения, а народная, так сказать, подтверждена читательским кошельком. Климовы — читаемые и продаваемые писатели. И действительно, в «Моей сумасшедшей», словно в лучших книгах Андрея Битова и Дэна Брауна, кроме интриги, присутствует ее «жизненная» подоплека, темперированная недюжинными знаниями материала. Так сказать, изнанка жанра, в которую тянет заглянуть, поскольку не каждому такой багаж по плечу.

Ведь такого напряженного ритма, как в романе Светланы и Андрея Климовых, синкопированного трагическими сценами из истории украинской советской литературы вроде самоубийства Мыколы Хвылевого (в романе — Петра Хорунжего), вокруг которого закручена интрига, давно не случалось в размеренной библиографии Расстрелянного Возрождения. «Омытая революцией, — так заканчивал он памфлет, — Украина глядит на нас из синей бездны будущего и зовет туда, в звездный Вифлеем… И что бы ни случилось — она неудержимо надвигается на нас…»

В этом лирическом эпосе с элементами мистического триллера перед нами проносится лихая кавалькада знаковых фигур 1920-30-х гг., разгадываются оборванные на полуслове тайны, описываются пьянки-гулянки литературной братии, цеховые, семейные и прочие причинно-следственные связи, сгоревшие в жаркой репрессивной метели. Но настоящее будущее — оно не такое, о чем поведает нам неизвестная рукопись Хвылевого, хранящаяся в его таинственном чемоданчике. «Там стояли те, кого она хорошо знала,- тесная кучка, и с ними Казимир Валер, художник. Она не могла не узнать эту худощавую сутулую спину, прямые плечи, длинные легкие волосы, хрипловатый, полный насмешки, голос. Руки его летали — как всегда, когда он был нетрезв… Впрочем, Казимира она видела трезвым всего однажды — это было… задолго до Балия».

И происходит эта «харьковская» романная мистерия на фоне знакомых из хрестоматийной классики литературных ландшафтов: Сумская улица, театр «Березиль», опустевший писательский Дом «Слово». И лаконично, искусными штрихами изображен безумный трагический банкет писательской братии в начале 1930-х годов как реакции на страх перед неминуемыми политическими репрессиями. «Иосиф Гаркуша, сидевший рядом, рассмеялся, а Хорунжий, которому волны хмеля то подбрасывали ни с чем не сообразные видения, то откатывались, возвращая к реальности, буркнул под нос, морщась: «Х-хос-спода гуляют!…»

Джерело: https://snob.ru/profile/16332/blog/117381